Оригинальные учебные работы для студентов


Лаваль человек экономический эссе о происхождении неолиберализма

Однако, постоянно напоминая о необходимости ее трансцендирования, автор не находит той точки, из которой это можно было бы осуществить. С одной стороны, Лаваль обращается к марксистскому наследию, с другой — с явной симпатией пишет о Средневековье, в ходе рассуждений о котором ему постоянно приходится лаваль человек экономический эссе о происхождении неолиберализма одергивать, иначе выходит совсем уж коммунитаристская утопия.

Иными словами, как критик утилитаризма Лаваль не слишком преуспел, а как биограф —. Новая антропология Разумная обоснованность личного интереса, на самом деле утвердившаяся задолго до Бентама, стала распространяться с XVII века и затронула все области знаний о человеке: Экономическая деятельность, будучи деятельностью социальной, должна была обрести свое собственное место в морали.

Именно поэтому экономическая наука могла возникнуть, только отделавшись от старой морали, чтобы стать теологией и катехизисом новой нормативности с научной претензией.

Но при этом претерпевает изменение целая мировоззренческая система, и в частности взгляд на обязанности человека перед обществом. Юм очень точно лаваль человек экономический эссе о происхождении неолиберализма этот переход к эпохе всеобщего счастья, из которого изгоняется аскетизм и где мораль всегда идет рука об руку с индивидуальным интересом: Она не ведет разговоров об аскетизме или излишней строгости, страдании или самоотречении. Лаваль человек экономический эссе о происхождении неолиберализма заявляет, что у нее только одна цель — делать своих последователей, да и всех людей, как можно счастливее и радостнее в каждый момент их существования; она лишает их удовольствий только ради того, чтобы вознаградить их еще больше позднее.

Понятно, что мы имеем дело с общей концепцией человека, с антропологией, то есть с настоящим фундаментом, на который крепятся наши представления. И началось это с момента появления самого понятия, а позднее динамичное развитие экономической сферы дало этой концепции всю ее силу и блеск.

  • Перемены, которые мы пытаемся здесь понять, не ограничиваются только классической политической экономией, то есть границами деятельности производства, циркуляции и потребления товаров;
  • Человек экономический принадлежит не только экономике, он не является данностью этой экономики, он — данность абсолютно социальная, даже, может быть, прежде всего социальная;
  • То есть речь идет не о том, чтобы осуждать то, что руководит частной деятельностью, а о том, чтобы подчинить ее общественному благу, направляя на эти силы другие индивидуальные и коллективные силы, канализируя их, преображая, уравновешивая, связывая между собой, воспитывая и комбинируя их, насколько это возможно;
  • Как при таком несовершенстве человека можно установить более надежный общественный порядок?
  • Прежний общественный порядок был несовершенен, поскольку являлся копией предполагаемого естественного порядка, чуждого самым элементарным человеческим чаяниям;
  • Но, возможно, сегодня не будет лишним напомнить об этом и попытаться лучше вникнуть в этот вопрос, чтобы понять, кем мы сами становимся.

Идея, что индивидуумом управляет личный интерес и что его поведение — это доведенный до максимума расчет, не осталась уделом одной лишь экономики. На самом деле установилась общая экономика человечества, согласно которой все человеческие отношения подчинены личной выгоде. Конечно, зарождающаяся экономическая наука пришла к неоднозначным результатам, желая ограничить совокупность человеческого поведения и специфическую деятельность индивидуумов и предоставив другим дисциплинам и наукам выявлять иные типы связей и осмыслять прочие аспекты человеческой деятельности.

Возможно, Адам Смит и дал нам модель такого нормативного разделения представлений об обществе. Но до него, во времена Смита, и после него стало развиваться куда более общее учение, настоящая антропология, цельная лаваль человек экономический эссе о происхождении неолиберализма связная, о человеке заинтересованном, дающая западной философии единое нормативное основание как безусловный субститут христианских догм. Сегодня именно эта аксиоматика личного интереса проявляется с новой силой.

Современные экономисты, которые делают вид, что открыли политическую экономию любви, семьи или преступления, зачастую игнорируют историю этой фундаментальной аксиоматики. А ведь Маркс, вслед за Гегелем, уже выразил ее сущность, охарактеризовав социальные отношения капиталистических обществ как безусловные отношения полезности, — отношения, тайна которых раскроется в метаморфозах товара, ставшего королем социального мира.

Используемый в этой книге термин человек экономический, конечно, может лаваль человек экономический эссе о происхождении неолиберализма недоразумение.

Архив научных статей

Ниже, анализируя первые шаги этого термина, мы увидим, что человек экономический не является субъектом одной только политической экономии и возник не только у экономистов, он не является продуктом и собственностью экономической науки.

Человек экономический, субъект заинтересованных социальных отношений, является понятием междисциплинарным, универсальным по своим свойствам. Его следует рассматривать изучать как социальный исторический факт, как результат нашего культурного развития.

То лаваль человек экономический эссе о происхождении неолиберализма речь идет не о том, чтобы осуждать то, что руководит частной деятельностью, а о том, чтобы подчинить ее общественному благу, направляя на эти силы другие индивидуальные и коллективные силы, канализируя их, преображая, уравновешивая, связывая между собой, воспитывая и комбинируя их, насколько это.

Целый механизм и аналитика движущих мотивов поведения лягут в основу новой формы политического мышления. Чтобы осмыслить эту взаимосвязь, нужно, чтобы между индивидуальными и политическими устремлениями государства была некоторая преемственность и единство, чтобы они были замешены на одном тесте, так сказать.

  • В конце XVI века Джованни Ботеро будет распространять эту хорошо знакомую нам идею, согласно которой интерес государства и интерес его подданных совпадают, поскольку первый связан с увеличением богатств и приумножением подданных в королевстве, а второй — с частным благополучием, и человек будет увереннее в этом благополучии, если живет в сильном государстве;
  • Идея, что индивидуумом управляет личный интерес и что его поведение — это доведенный до максимума расчет, не осталась уделом одной лишь экономики;
  • Человек экономический принадлежит не только экономике, он не является данностью этой экономики, он — данность абсолютно социальная, даже, может быть, прежде всего социальная;
  • Эссе о происхождении неолиберализма;
  • Но, возможно, сегодня не будет лишним напомнить об этом и попытаться лучше вникнуть в этот вопрос, чтобы понять, кем мы сами становимся.

Нужно, чтобы их нельзя было противопоставить друг другу, как землю и небо или как добро и зло: В конце XVI века Джованни Ботеро будет распространять эту хорошо знакомую нам идею, согласно которой интерес государства интерес его подданных совпадают, поскольку первый связан с увеличением богатств и приумножением подданных в королевстве, а второй — с частным благополучием, и человек будет увереннее в этом благополучии, если живет в сильном государстве.

Частные интересы являются тем средством, которое государство должно использовать, чтобы достичь своих целей, точно так же как индивидуумы могут опереться на силу государства в преследовании своих личных целей. Поскольку интерес лаваль человек экономический эссе о происхождении неолиберализма становится как делом государственным, так и делом каждого индивидуума, само расширение значения этого термина облегчает их объединение.

Религия не только стала бессильной, она напрямую способствовала раздорам и гражданским войнам в Европе. Тогда моралисты и политики стали искать в логике расстановки сил и противовесов новый, более эффективный способ сопротивления всеразрушающим страстям. Это политическое использование страстей интересов сопровождается глубоким лаваль человек экономический эссе о происхождении неолиберализма основ допустимой нравственности: Как при таком несовершенстве человека можно установить более надежный общественный порядок?

  1. А ведь Маркс, вслед за Гегелем, уже выразил ее сущность, охарактеризовав социальные отношения капиталистических обществ как безусловные отношения полезности, — отношения, тайна которых раскроется в метаморфозах товара, ставшего королем социального мира.
  2. Возможно, Адам Смит и дал нам модель такого нормативного разделения представлений об обществе. Используемый в этой книге термин человек экономический, конечно, может вызвать недоразумение.
  3. Бог дал нам средства и возможность усмирить ту тревогу, которая мучит нас чувством одиночества и заброшенности. Используемый в этой книге термин человек экономический, конечно, может вызвать недоразумение.
  4. Стремление к самосохранению conatus Гоббса и Спинозы является основным двигателем наших поступков, это первичная сила, на основе которой можно будет понять человеческие институты.

Развитие наук о механике тоже сыграло важную роль в оправдании новой государственной концепции. Политика и мораль XVII века заявляют о себе как о науках. Одним из оснований этого политического искусства будет положение о том, что новая экономика интересов больше соответствует человеческой природе и что, опираясь на нее, государь станет еще сильнее.

Прежний общественный порядок был несовершенен, поскольку являлся копией предполагаемого естественного порядка, чуждого самым элементарным человеческим чаяниям.

Он стремился подавить то, что как раз должно было приносить пользу. С этой точки зрения политическое управление людьми через их интересы и самоуправление каждого через его заинтересованное поведение — это всего лишь две небольшие главы одной и той же теории государства.

лаваль человек экономический эссе о происхождении неолиберализма

  • Человек экономический возникает в другом месте, он возникает в самом обществе; он зарождается в изменениях социальных отношений, это — воображаемый образ, существующий в совершенно различной литературе, а не только в трудах экономистов;
  • И современная экономическая наука, в сущности, просто заново открывает для себя то, что существовало уже в XVII веке;
  • Она не отпускает от себя никого, ни бедных, ни богатых, ни рабочих, ни владельцев предприятий, ни детей, ни даже животных, ставя перед ними вопрос;
  • Но до него, во времена Смита, и после него стало развиваться куда более общее учение, настоящая антропология, цельная и связная, о человеке заинтересованном, дающая западной философии единое нормативное основание как безусловный субститут христианских догм;
  • Она заявляет, что у нее только одна цель — делать своих последователей, да и всех людей, как можно счастливее и радостнее в каждый момент их существования; она лишает их удовольствий только ради того, чтобы вознаградить их еще больше позднее;
  • С этой точки зрения политическое управление людьми через их интересы и самоуправление каждого через его заинтересованное поведение — это всего лишь две небольшие главы одной и той же теории государства.

Даниэль Дефо — не просто романист: Роман Дефо представляет собой отдельный интерес не тезисами автора, лишь намеченными в его дидактических отступлениях от повествования, но самой интригой и поведением главного героя. Начало его несчастий — лаваль человек экономический эссе о происхождении неолиберализма непослушании. И это довольно двусмысленное начало — начало возрождения потерянного, павшего, беспокойного человека, постоянно находящегося в дороге и неутомимо жаждущего иных благ иных небес.

Необходимость трудиться, представленная на первых страницах романа как результат лишения героя наследства, превращается для него в исключительное средство покорения мира, удовлетворения своих потребностей и обеспечения своего покоя с помощью целой системы самообороны, которая хоть и вполне материальна, но от этого лаваль человек экономический эссе о происхождении неолиберализма менее символична.

Труд позволяет потерпевшему кораблекрушение одержать победу над тревогой одиночества, в чем можно увидеть обратную сторону описания Гоббсом природы, составленной из пассивно угрожающих нам атомов: Важен не заключенный договор, а налаживание производства полезных вещей, которое обязательно предшествует всякому договору. Роман подчеркивает тождественность человека и производителя и показывает яркий контраст между безутешностью заброшенного на необитаемый остров человека и комфортабельным обустройством жилого пространства героя благодаря затраченным им усилиям.

Бог дал нам средства и возможность усмирить ту тревогу, которая мучит нас чувством одиночества и заброшенности. В романе без труда можно обнаружить множество философских тезисов эпохи. Стремление к самосохранению conatus Гоббса и Спинозы является основным двигателем наших поступков, это первичная сила, на основе которой можно будет понять человеческие институты.

ОБЩИЕ ПРИНЦИПЫ ВЗАИМООТНОШЕНИЙ БУРЖУАЗНОЙ И НЕБУРЖУАЗНОЙ ЭТИКИ

Это врожденное стремление, вынуждающее нас трудиться, а потом защищать свое имущество, являющееся условием нашего выживания на Земле, суть безусловно ключевое, хотя и будет иначе пониматься Гоббсом, Спинозой и Локком. Тем не менее общая схема такая же: Экономическое человечество в лаваль человек экономический эссе о происхождении неолиберализма Общее направление, в котором мы движемся, достаточно определенно, если рассматривать организацию социальной жизни вне идеологий и проводимой политики. Я не буду говорить здесь о том, на что уже указывал: Вопрос же фундаментальной социологии касался тех антропологических перемен, которые затронули западные общества в конце Средневековья и обусловили появление нового типа человека.

Человек экономический — это не человек политической экономии. Не она его придумала, и он ей не принадлежит. Человек экономический возникает в другом месте, он возникает в самом обществе; он зарождается в изменениях социальных отношений, это — воображаемый образ, существующий в совершенно различной литературе, а не только в трудах экономистов.

Его появление связано с мифом, на котором основывается сама эта наука, чтобы установить законы справедливого мира и предписаний, позволяющих обществу контролировать. Человек экономический принадлежит не только экономике, он не является данностью этой экономики, он — данность абсолютно социальная, даже, может быть, прежде всего социальная. Дело в том, что он существует во всех областях рефлексии, определяющей тип человека.

Перемены, которые мы пытаемся здесь понять, не ограничиваются только классической политической экономией, то есть границами деятельности производства, циркуляции и потребления товаров. Скорее, сама политическая экономия обусловлена установлением и расширением лаваль человек экономический эссе о происхождении неолиберализма отношений, посредниками которых выступают деньги, то есть отношений покупки и продажи рабочей силы, обусловливающих их использование, и отношений покупки и продажи товаров, формирующих потребление.

Кристиан Лаваль. Человек экономический. Эссе о происхождении неолиберализма

История личного интереса и пользы достаточно ясно показывает, что коммерческая и финансовая природа этих свойственных капитализму отношений достаточно быстро стала общей формой человеческих взаимоотношений, а не только производственной и торговой среды.

И лаваль человек экономический эссе о происхождении неолиберализма экономическая наука, в сущности, просто заново открывает для себя то, что существовало уже в XVII веке. Это давно известно, и мы обязаны этим Токвилю, Марксу, Веберу и Зиммелю, а также многим другим, кто на это указывал.

Но, возможно, сегодня не будет лишним напомнить об этом и попытаться лучше вникнуть в этот вопрос, чтобы понять, кем мы сами становимся.

Лаваль Кристиан. Человек экономический. Эссе о происхождении неолиберализма

Все общественные институты, всякая рефлексия и мировоззрение поверяются ею. Она не отпускает от себя никого, ни бедных, ни богатых, ни рабочих, ни владельцев предприятий, ни лаваль человек экономический эссе о происхождении неолиберализма, ни даже животных, ставя перед лаваль человек экономический эссе о происхождении неолиберализма вопрос: Интересы людей пребывают в том потенциальном соответствии друг с другом, которое следует установить в обществе, чтобы прийти к наивысшему счастью.

Польза включает в себя. Лаваль человек экономический эссе о происхождении неолиберализма утверждается начиная с XVII века в классическом утилитаризме, и сама жизнь человека в обществе во всех ее аспектах, во всех отношениях, которые он поддерживает с окружающим миром, является местом этих перемен, зародившихся на Западе.

Сила утилитаризма, который навязывает нам столь общую категорию, как польза, чтобы мыслить через нее человеческие отношения, заключается в преодолении границ, установленных материальностью сельскохозяйственной или промышленной продукции, и в способности предвосхищения, уже начиная с XVIII века, будущих экономических и социальных перемен.

Но кроме того, категория пользы редуцировала человека к простому средству производства. Заключение Настоящая критика утилитаризма должна, конечно же, осуществляться через желание, понимаемое как сущность человека, то есть в плане субъективации, образа жизни, отношения к иному. Мы уже видели, что политическая экономия ограничила желание личным интересом. Она утверждает желание и находит в нем свою опору, но только для того, чтобы приручить его в качестве рассчитанного и социально приемлемого интереса.

Человеческое желание, изуродованное, канализованное, сведенное к несчастному наслаждению материальными благами потребления, прячется в бессознательном, в искусстве, в революционной политике, то есть в местах иного типа отношений к другим людям и к самому.

Эссе о происхождении неолиберализма. Новое литературное обозрение, 2010 Перевод с французского С.

VK
OK
MR
GP